Идолище сватает племянницу князя Владимира

Из‑за моря‑то, моря, братцы, синего,

А из‑за синего моря из‑за Карского,

Из‑за Карского моря, Арапского

А приходило три черненых три‑то корабля,

А в тих‑то кораблях пришло поганое Идолище

Как ко ласковому князю ко Владимиру.

Он пришел ведь к нему сватом свататься

На любимые всё его племянницы,

Как на душечке все Марфы Дмитревны.

Говорил‑то он да таковы речи:

«Уж вы гой еси, мои да три татарина,

Уж вы младые мои всё корабельщички!

Вы подите‑ка ко городу ко Киеву,

А ко ласкову‑ту князю ко Владимиру,

А как сватайтесь на его любимой на племяннице,

Чтобы с чести он отдал за меня, с радости,

А без драки ведь да кроволития.

А расскажите про меня, про Идолища:

А как руки мои по трех сажон,

А как тулово мое – как сильной бугор,

Голова моя – да как пивной котел,

Глаза‑ти у меня – да как пивны чаши.

А как придете ко князю ко Владимиру,

А да станете вы да свататься,

А как будет просить сроку на три годика, ‑

Не давайте‑ка сроку на три годика;

А как будет просить да на три месяца, ‑

Не давайте сроку на три месяца;

Будет просить да на два месяца, ‑

Не давайте ему сроку на два месяца;

А как станет просить на три неделечки, ‑

Не давайте ему на три неделечки;

А как станет просить на три суточки, ‑

А бессрочного времени на свете нет».

А приходят три‑то корабельщичка

Ко князю ко Владимиру да в светлы светлицы,

А не кстят они лица поганого,

Не молятся да чудным образам,

Как бьют они челом Владимиру,

А князьям, боярам не бьют челом, не кланятся:

«Уж ты здравствуй‑ка, Владимир стольнокиевский!» –

«Уж вы здравствуйте, дородны добры молодцы,

А да три‑то младых вас да корабельщичков!

А ведь разве пришли вы торговать товарами да разноличныма?

Вы торгуйте у мня безданно и беспошлинно».

Говорят тут три татарина:

«Не товарами пошли торговать да разноличныма,

Мы пришли к тебе да сватом свататься

На твоею на любимой на племяннице

За того же за поганого Идолища.

Ты отдай за него да с чести, с радости,

А без драки отдай да кроволитныя.

А ты с чести не отдашь, – мы боём возьмем.

Руки, ноги у Идолища по трех сажон,

А как тулово его – как сильной бугор,

Голова его – да как пивной котел». ‑

«Уж вы гой еси, млады три да корабельщички!

Уж вы дайте мне‑ка сроку на три годика подумати». ‑

«Не даим‑то мы те сроку на три годика,

Не даим‑то мы те сроку на два годика,

Не даим тебе сроку на единый год,

Не даим тебе сроку и на три месяца,

Не даим тебе сроку на три неделечки». ‑

«Ах, отдайте мне‑ка сроку на три суточки!»

Говорят тут три татарина да три мурина:

«А бессрочного, братцы, времени на свете нет».

А давали князю сроку на три суточки.

А да как пошли они на черны корабли,

Да приходят они на черны корабли,

Говорит поганое Идолище:

«Уж вы гой еси, мои млады да корабельщички!

А я дам ему‑то сроку на три месяца».

А во ту пору, во то время

Собирал‑то Владимир‑князь почесен пир

А на князей своих, на бояр же.

А как вси на пиру сидят, пьют, едят да проклажаются.

Говорил‑то Владимир таковы слова:

«Как ведь вси да князья, бояра!

А пришло ко мне‑ка свататься поганое Идолище

На любимой‑то моей племяннице,

Как на душечке на Марфы всё да Дмитревны.

Заступите‑ка за ней, за мою племянницу».

А как говорили князья, бояра:

«Мы не будем губить народу православного

За твою ту родную племянницу,

А не будем проливать крови по‑напрасному».

Как пошел‑то Владимир‑князь да со честна пиру,

А повесил буйну голову с могучих плеч,

Он пошел прямо к Марфы Дмитревны в светлу светлицу.

А как увидала Марфа Дмитревна –

Как идет ее‑то дядюшка не по‑старому да не по‑прежнему,

Не по‑прежнему да не по‑досельнему, ‑

А да как спрошала Марфа Дмитревна:

«Еще что же ты, дядюшка Владимир‑князь,

А придешь ты ко мне не по‑старому, не по‑прежнему,

Ты повесил буйну голову с могучих плеч?» ‑

«Уж ты гой еси, моя родна любимая племянница!

А как подошло туто поганое Идолище,

А как сватайтся на тебе, всё на Марфы Дмитревны,

А как сам он говорил да таковы речи:

Еще с чести не отдам, дак «мы боём возьмем».

Как его‑то руки, ноги – по трех сажон,

А ведь тулово – как сильной бугор,

Голова его – да как пивной котел,

Очи ясны у него – да как пивны чаши,

А как нос его – как палка дровокольная».

Говорит тут Марфа Дмитревна:

«Уж ты гой еси, дядюшка мой родимыя!

Не губи народу по‑напрасному,

А не проливай крови горячую,

А отдавай меня да с чести, с радости,

Без драки отдай да кроволитныя.

А только дай придано – три черных три корабля:

А первой‑от корабель грузи ты зеленым вином,

А второй‑от корабль нагрузи да пивом хмельным же,

А третей‑от корабль нагрузи да медом сладким же.

Провожатых дай моих братьев крестовых, все названых же:

А первого‑то брата дай Добрынюшку Микитича,

А второго‑то брата дай Михайлушка Игнатьева,

А третьего брата Олешеньку Поповича».

А как дават ей князь три черных корабля,

Нагружат напитками разноличныма.

Повелась у князя тут ведь свадьба же.

Посылали звать Добрынюшку с Михайлушком– душой‑то красных девицей,

А пошли они‑то звать к Марфы Дмитревны на девью плачь.

Они ходят зовут да красных девицей,

А зовут они молодых‑то вдов,

А зовут‑то они жен ведь мужния:

«Уж вы милости просим, души красны девицы,

К Марфы Дмитревны на девью плачь!

Вас зазвала‑то Марфа Дмитревна на девью плачь».

А как тут скоро сбирались красны девицы,

А как белые лебедушки на заводи слеталися.

А как не бела тут на заводи, бела лебедь воскикала,

А как слезно Марфа Дмитревна восплакала.

Тут заплакали да слезно красны девицы,

А да тут пуще заплакали по ней молоды вдовы,

Еще пуще тут заплачут жены мужние.

А да как отплакали тут да красны девицы,

А пошла у Владимира свадьба навеселе.

Как пришел‑то тут поганое Идолище,

А садился он за столы да белодубовы,

За питья, за ествы сахарные.

А как ест он, татарин, по‑звериному,

А как пьет‑то он да по‑скотиному.

А как пили, ели, напивалися,

А пошли они, повели Марфушку на черны корабли.

А как провожают ей народ да православныя,

Провожают ей да слезно плачутся.

А как приходила Марфушка на свой чернен корабль,

А заходит она в каюту корабельную,

А при ею тут Добрынюшка Микитич млад.

Потянула поветерь тиха способная,

А пошли тут корабли да во сине море,

Во сине море да во свое село.

А как русская земля да потаилася,

Как поганая земля да заменилася.

А как по Божьей‑то былобелыц по милости,

По Марфушкиной было участи, ‑

А как пала тут ведь тиха тишина,

Не несет‑то никуда да черных кораблей.

А как выходила из каюты все ведь

Марфа Дмитревна на палубу,

А сама она ведь говорит да таковы речи:

«Уж ты гой еси, да брат крестовыя!

Постарайся‑ка ты изобелыц всих же,

Подорожи моей да буйной головой,

А кричи поганому Идолищу во всю голову,

А чтобы он стянулся всима корабли да во одно место;

Уж вы пойте‑ка татаровей всих допьяна,

А я сама пойду поить поганого Идолища».

А да как закричал Добрыня громким голосом:

«Уж ты гой еси, поганое Идолище!

А зовет тебя Марфа‑то Дмитревна стягатися

да черныма корабли:

Она хочет сделать пир на радости,

Что своя земля да потаилася,

А как ваша земля да сременилася».

Как услыхал тут поганое Идолище,

А весьма он сделал весьма радостен,

Приказал он во едно место связатися.

Повела ли тут Марфа Дмитревна поганого Идолища

В свою каюту корабельную,

А садила его на стул на ременчат же,

А садила за те ествы за сахарные,

Она стала наливать‑то чары зелена вина,

А как стала наливать да чары пива хмельного,

На закуску, на запивку меду сладкого.

А как начал тут

Идолище пить, есть да без опасности.

А он пьет‑то вино досуха,

Запиват да пивом хмельныим,

Закусыват да медом сладкиим.

Вдостали зашаталася его да буйна голова,

А валила его на кроваточку тесовую,

На мягку перину на пуховую.

Захватил‑то он Марфу в охапочку,

А как заспал он сном да богатырскиим,

А со сна на ней накинул руку правую,

А накинул на ней да ногу правую,

А да чуть под ним жива лежит,

Душа в теле полуднует.

Закричала она громким голосом:

«Уж ты гой еси, ты брат мой крестовыя!

А сойми с меня руку Идолища,

А скинь с меня ногу поганого».

Прибежал Добрынюшка в каюту корабельную,

А как сметыват с ней праву руку,

А как скидыват он с ней все леву ногу.

Как соскакивала Марфа с кроваточки,

А выскакивала она на палубу ту корабельную.

Как хватил Добрыня востру саблю же,

А отсек Идолищу да буйну голову.

Заскакало тут поганое Идолище.

А как он присек его ведь намелко,

А сметали его да во сине море,

Как рубили татаровей да до единого.

Потянула им‑то поветерь да все способная

А да как ко городу ко Киеву,

А ко ласкову князю‑ту ко Владимиру.

Как приходят они в красен Киев‑град,

Услыхал тут всё Владимир‑князь да со княгинею,

Как стречали со всего города со Киева,

А как собиралися народа православные.

Тут пошел у князя пир навеселе, на радости.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Anderson/ автор статьи
Загрузка ...